Божества - покровители людей

Боги — покровители земледелия и податели культурных благ
Уже самые древние божества — небесные владыки — были не только повелителями, но и покровителями человечества. С их именами связывают зарождение цивилизации: начало земледелия, создание орудий труда, многочисленные изобретения.

Солнечный бог Янь-ди научил людей сеять и выращивать злаки, изобрел сельскохозяйственные орудия. После этого благодарные люди стали называть его Шэнь-нуном («Божественным земледельцем»). Он же создал рынки, где люди выменивали друг у друга необходимые им вещи, а также научил их исчислять время.

Верховный владыка Хуан-ди изобрел для человечества топор, ступку, лук и стрелы, платье и туфли. Он научил людей отливать колокола и треножники, бурить колодцы, мастерить телеги и лодки, а также некоторые музыкальные инструменты.

Владыка Фуси впервые сплел из веревок сети и научил людей ловить рыбу. Его же считают создателем иероглифической письменности. Кроме того, Фуси научил людей пользоваться огнем для приготовления пищи. Это был природный огонь, возникавший в результате пожара в лесу после грозы.

{xtypo_rounded2}

Если Вы хотите начать экономить на мобильной связи, то Вас должны заинтересовать новые выгодные тарифы мтс. Посетите http://www.sim-trade.ru/ и Вы сможете выбрать любой устраивающий Вас тариф и подобрать очень красивый номер.
{/xtypo_rounded2}

Наука добывания огня трением из страны Суймин
Что же касается еще одного важнейшего изобретения — добывания огня трением, то об этом рассказывали следующую легенду.

В глубокой древности один мудрец отправился путешествовать и зашел очень далеко — туда, где не было ни солнца, ни луны. Это была страна Суймин, жители которой не знали ни дня, ни ночи. Там росло огромное дерево суйму, и мудрец решил отдохнуть под сенью его ветвей.

В стране Суймин не было солнечного света, но среди мрака здесь и там постоянно зажигались огоньки, освещавшие местность. Мудрец захотел узнать причину возникновения этих огоньков и выяснил, что появлялись огоньки оттого, что большие птицы с длинными когтями на лапах, черной спинкой и белым брюшком били своими короткими и твердыми клювами по стволам деревьев. При каждом ударе клювом по дереву вспыхивал яркий огонек. Это и навело мудреца на мысль, как добыть огонь: взять маленькую веточку и, подобно птицам, буравить ею дерево. Вернувшись в свою страну, он передал людям способ добывания огня трением. Теперь люди могли добывать огонь сами, не дожидаясь грозы. Больше не нужно было охранять костер круглый год, опасаясь, что он погаснет. И люди назвали мудреца именем Суйжэнь, что значит «человек, добывший огонь трением».

Чэн-хуаны и туди-шэни — божества-покровители территорий
Локальные божества-покровители определенных территорий — чэн-хуаны в городах и туди-шэни в сельской местности — были наиболее широко распространены в древности.

Все города страны, как большие, так и маленькие, обзавелись своими чэн-хуанами и храмами, сооруженными в их честь. Чэн-хуан играл очень важную роль в жизни города и всей округи. Он контролировал духов своей области, заставляя их охранять город от засухи и эпидемий. Чэн-хуан должен был выступать не только как покровитель, но и в качестве управителя города и округи, а также и мирового судьи. Это был местный представитель верховных небесных и подземных сил. Чэн- хуан участвовал в совершении правосудия над душами умерших. Считалось, что чэн-хуан является в масштабе данной местности своеобразным посредником между людьми, которыми он управляет, и сверхъестественными силами, которым он подчиняется и обязан давать регулярные отчеты о положении дел на вверенной ему территории. Чэн- хуан обычно изображался в облике чиновника высшего ранга. В храме чэн-хуана его статуя всегда была окружена десятками идолов — его помощников и секретарей, нередко изображенных сидящими за столом с кистью для письма в руке. Все эти помощники были призваны тщательно фиксировать все события в городе и сообщать о них на небо и в подземное царство. В качестве чэн-хуана в каждом городе почитали какого-либо деятеля, спасшего данный город или прославившегося своей службой в нем.

Обожествление чэн-хуанов проходило обычно следующим образом. Личность одного из благородных и добродетельных чиновников-управителей данного города после смерти постепенно обрастала легендами, восхвалявшими его добродетели и приписывавшими ему чудодейственные свойства. Люди верили, что он помогает землякам и своему городу в загробном мире, заступается за них, является в снах с благими вестями и предупреждениями. Как и всякий чиновник, божественный чиновник-покровитель чэн-хуан не только управлял своими подопечными и передавал информацию об их делах по инстанции, но и обязан был заботиться об их благополучии, рассудить их в случае конфликта. Чэн-хуан занимал настолько важное место в сознании китайцев, что в Пекине был создан специальный храм чэн-хуанов для жителей чужих районов, оказывавшихся по тем или иным причинам на длительные сроки оторванными от своего дома. В этом храме гости города Пекина могли обратиться за помощью к божеству своей местности. Для этого достаточно было совершить обычный обряд жертвоприношения перед табличкой с соответствующим наименованием. Чэн-хуан вызывал почтительный страх. Считалось, что он все видит и все знает, все записывает и всю информацию передает дальше по инстанции. Его нельзя ни обмануть, ни подкупить. Поэтому в храме чэн-хуана обычно решались наиболее трудные судебные дела. Согласие принести клятву перед образом чэн-хуана рассматривалось как свидетельство невиновности поклявшегося и обычно предусматривало решение дела в его пользу. Страх перед божеством, боязнь ужасной судьбы на том свете бывали обычно настолько сильны, что ложные клятвы, как правило, представляли исключение.
В деревне аналогом должности чэн-хуана было божество-покровитель территории туди-шэнь. В его функции также входило быть в курсе всех дел деревни, отвечать за них, заботиться о местных жителях и своевременно информировать высшие небесные и загробные инстанции обо всем случившемся. Словом, туди-шэни, как и чэн-хуаны, служили божествами-чиновниками, божествами-посредниками между миром людей и миром богов в пределах подведомственной им территории.

Обычно глиняные фигурки, изображавшие ту- ди-шэня и его жену, помещались в небольшой деревенской кумирне, возводившейся где-либо на возвышенном месте близ деревни. Фигурки туди-шэня и его жены находились в центре кумирни, а по бокам могли располагаться изображения или таблички с именами других божеств. В эту кумирню местные крестьяне приходили со своими мольбами и просьбами (обычно написанными на лоскутках красной материи) и скромными подношениями. Крестьяне нередко обращались с мольбами и к другим богам, однако перед своим деревенским божеством-покровителем они всегда задерживались. Все обязаны были информировать его о текущих изменениях в жизни деревни — о свадьбах, рождениях, смертях и т. п., а также обо всех более или менее значительных событиях. Это и понятно, ибо отвечавший за судьбы своих подопечных туди-шэнь был обязан знать все. Туди-шэню были подвластны все строения данной местности, он считался охранителем жителей от всякого зла, включая и хищников (тигров, барсов), ему молились об урожае, о выздоровлении, благополучном путешествии. Люди верили, что туди-шэнь после смерти их односельчанина делает в особой книге отметку душе умершего и сообщает о ней своему начальнику чэн-хуану. Считалось, что туди-шэнь может быть смещен и заменен другим, если он плохо выполняет свои обязанности. Изображался туди-шэнь в виде старика в шапке гражданского чиновника древних времен. Рядом с ним один или два прислужника. Изображения туди- шэня наклеивались на стену комнаты, фигурку ту- ди-шеня (иногда деревянную дощечку с его именем) ставили на стол. В Новый год в жертву туди-шэню приносили ощипанного петуха и живую рыбу в сосуде с водой.

Множество «постов» чэн-хуанов и туди-шэ- ней, выступавших в качестве местных божеств-покровителей, ответственных перед Верховным правителем мира божеств и духов (нефритовым императором Юйхуаном шанди) было в мире сверхъестественных сил как бы зеркальным отражением того порядка, который существовал в мире людей. Иными словами, чэн-хуаны и туди-шэни исполняли роли реальных действующих чиновников в конфуцианской бюрократической империи, іде все они, вплоть до самых низших, были ответственны перед императором за управление подведомственной им территорией.



{xtypo_rounded2}

Любая девушка стремится выглядеть обворожительной и очаровательной всегда и везде. А чтобы ваши ножки выглядели именно так, то в этом вам поможет набор для педикюра пед эгг. Благодаря ему от ваших ног невозможно будет отвести глаз.
{/xtypo_rounded2}

Легенда о Цзян-хоу
Если в какой-либо области появлялось и демонстрировало свое могущество новое божество или дух, то столь важное событие, разумеется, требовало правильного к себе отношения. И простой народ, и местные власти вынуждены были считаться с проявлением потусторонних сил.

Когда в истории Китая наступил период Трое- царствия, город Молин оказался в составе государства У. А еще ранее, в конце царствования династии Хань, правившей единой империей, в Молине служил начальником стражи Цзян Цзы-вэнь. Как-то, преследуя разбойников, Цзян Цзы-вэнь оказался возле горы Чжуншань. Разбойники ранили его в лоб, и вскоре он умер.

И вот уже в начале правления Сунь Цюаня — первого повелителя У и основателя династии Сунь — один чиновник увидел на дороге Цзян Цзы- вэня. Покойный начальник стражи, как и при жизни, ехал на белой лошади, с веером из белых перьев в руке, в сопровождении слуг. Перепуганный чиновник хотел бежать, но Цзян Цзы-вэнь нагнал его и сказал: «Я должен стать духом этой местности и принести счастье здешнему народу. Пусть соорудят для меня кумирню. В противном случае наступят бедствия». Однако местные власти пренебрегли указанием духа. В том же году случилось моровое поветрие, и, хотя правитель У упорствовал в неверии, многие простые люди стали втайне поклоняться Цзян Цзы-вэню.

Свое очередное послание могущественный дух объявил через шаманку. Он обещал свое покровительство правящему дому, если будут установлены кумирни. В противном случае появятся насекомые, которые будут залезать людям в уши. Государь бездействовал, и вскоре появились насекомые вроде пыльных мушек. Все, кому они залезали в уши, умирали, и врачи не могли никому помочь.

Вновь было объявлено через шаманку: если не будут поклоняться Цзян Цзы-вэню, то начнутся пожары. Так и случилось. Когда огонь уже подступал к дворцам государя, Сунь Цюань уступил, пожаловал грозному духу высокий титул хоу, подобающий начальнику местности, и повелел оказать новому божеству все подобающие почести. На горе, возле которой некогда погиб начальник стражи, воздвигли храм, а сама гора получила новое название — Цзяншань — гора Цзяна.

Однажды чиновник по имени Лю Чифу увидел во сне, что Цзян-хоу призывает его в потусторонний мир, чтобы тот исполнял при нем должность главного письмоводителя. Наутро Лю Чифу поспеши;:: л храм Цзяна. Там он взмолился, чтобы его оставили на земле. Он говорил, что должен еще заботиться о своей старой матери, и просил, чтобы Цзян призвал на должность главного письмоводителя другого человека, наделенного множеством талантов и искусного в служении духам. Молясь таким образом, Лю Чифу ударил лбом так, что потекла кровь. Из храма послышался гневный голос божества, возмущенного тем, что чиновник осмелился ему перечить. Но Лю Чифу продолжать умолять все об одном, пока не испустил дух.

Незавидна была участь тех, кто осмеливался проявлять неуважение к Цзян-хоу. Однажды трое подвыпивших молодых людей вместе прогуливались у храма на горе Цзяншань. В храме же были изображения девушек. Трое гуляк в шутку указали каждый на одно из изображений, как бы выбирая себе супругу. В ту же ночь им приснился один и тот же сон: человек, присланный от Цзян-хоу, сообщал, что его господин согласен отдать девушек из своего дома в жены посватавшимся юношам и невесты будут им вручены в такой-то день. Наутро, подробно расспросив друг друга, молодые люди убедились, что их сны совпадают в мельчайших деталях. Тут они перепугались, приготовили жертвоприношения и отправились в храм отмаливать свой грех и просить божество о снисхождении. В ответ на их молитвы Цзян-хоу лично явился к ним и сказал: «Вы выразили желание заключить союз с моими дочерьми, и я снизошел к вам. Удобно ли теперь отказываться?» Очень скоро все трое скончались.

Прекрасная шестнадцатилетняя девушка Ванц- зы получила послание от божества, опекавшего местность, где она жила. Дух повелел, чтобы она пришла к нему, и девушка с легким сердцем отправилась в его храм. На полпути, обходя по плотине пруд, Ванцзы увидела знатного и красивого господина, сидевшего в лодке, которую тянули десять слуг. Она издали поклонилась ему, и господин послал своих людей спросить, куда Ванцзы направляется. Она ответила им на все вопросы, и знатный человек пригласил ее в лодку, сказав, что он тоже держит туда путь. Ванцзы отказалась, и господин вдруг исчез. Когда Ванцзы добралась до храма и стала совершать обряд поклонения перед изваянием духа, она увидела того самого господина, что сидел в лодке, только здесь он держался прямо и неподвижно — ведь это была статуя Цзян-хоу. Он спросил у Ванцзы: «Почему ты пришла так поздно?» — и бросил ей два мандарина.

В дальнейшем Цзян-хоу много раз являлся к Ванцзы как к своей возлюбленной. Жизнь девушки превратилась в сказку. Стоило только пожелать чего-нибудь, как все сразу же падало с неба — например, свежие карпы, когда ей захотелось отведать рыбы. Много было и других знаков присутствия духа. Даже от тела Ванцзы исходило благоухание. Но прошло три года, сердце и ум Ванцзы наполнились другими мечтами, и дух прекратил свои посещения.

Дух домашнего очага Цзао-шэнь
Дух домашнего очага Цзао-шэнь был наряду с предками главным защитником и покровителем дома, семьи, всех домочадцев. Функции его были совершенно аналогичны функциям чэн-хуанов и ту- ди-шэней: в качестве своеобразного божественного чиновника-посредника между семьей и верховным божеством Юйхуаном шанди он призван был заботиться о благополучии семьи, охранять ее покой, заступаться за нее в случае бедствий и несчастий. Вместе с тем Цзао-шэнь, как и всякий чиновник, нес и немалые обязанности иного порядка. Он следил за всем, что происходит в доме, а в конце года — 23-го или 24-го числа 12-го месяца по лунному календарю отправлялся на небо к Юй-ди, которому докладывал обо всех новостях, происшедших в его доме. Проводы и встреча его в момент наступления Нового года всегда были центральными событиями этого праздника. Накануне отправления духа домашнего очага с докладом на небо близ его изображения, обязательно висевшего в каждом доме в кухне над очагом, ставились дары: самому духу предлагали различные сладости (дабы он говорил о приятных делах), а его коню, на котором он должен был ехать, приносили пучки сена и чистую воду, иногда даже горсть ячменя. Кроме того, на самом изображении Цзао- шэня обычно мазали губы духа медом или сладкой клейкой патокой, дабы рот было нелегко открывать и опять-таки не появлялось желания говорить неприятные вещи. Затем, после отъезда Цзао-шэ- ня, его старое бумажное изображение торжественно сжигалось. Во время отсутствия духа домашнего очага семья обычно производила тщательную уборку дома, запасалась продуктами, готовясь к Новому году и к встрече своего божественного представителя. Считалось, что Цзао-шэнь возвращается обратно 1-го числа нового года. Его торжественно встречали под гром хлопушек и вспышки фейерверков. В этот праздничный момент над очагом вешали новое, заблаговременно купленное изображение духа. Популярность этого домашнего божества соперничала с популярностью самых влиятельных персон китайского пантеона.

В народе бытовали различные легенды, объяснявшие происхождение Цзао-шэня. Например, рассказывали о бедном лентяе по имени Чжан, который кормился за счет жены. Под Новый год жена послала его к своим родителям за рисом, а те, жалея бедствующую дочь, положили на дно мешка серебро.

Лентяю надоело тащить тяжелую ношу, и он отдал мешок встречному нищему. Разъяренная жена забила его насмерть, но так как дело было в новогоднюю ночь, временно закопала труп под очагом. Сожалея о содеянном, она потом повесила над очагом поминальную табличку с именем мужа и стала молиться перед ней. С тех пор обычай почитания Чжа- на в качестве Цзао-шэня распространился, по преданию, по всему Китаю.

Образ Цзао-шэня был чрезвычайно популярен в народном искусстве, бумажные картины с изображением Цзао-шэня, его супруги и помощников печатались с досок в большом количестве экземпляров. Существовали и картины с портретом одного Цзао-шэня, ибо некоторые китайцы полагали, что если повесить изображение Цзао-шэня с его супругой, то в доме не будет согласия.

В ряду территориальных и домашних божеств и духов наиболее скромное место занимал дух — покровитель индивидуальной судьбы. Его культ обычно связывался с культом звезды, под которой человек родился. Этой звезде было принято совершать индивидуальное поклонение в день рождения и в новогоднюю ночь. Соответственно, дух-покровитель этой звезды всегда оказывал помощь своему крестнику, должен был заботиться о нем.
Божество Паньгуань — распорядитель человеческих судеб
В древнем китайском пантеоне богов Паньгуань ведал судьбами людей. Его считали помощником бога города — чэн-хуана. Считалось, что в качестве Паньгуаня обожествлен после своей смерти ученый, служивший правителем одной из областей и ставший впоследствии министром церемоний при императорском дворе. Согласно преданию, основное знаменитое деяние Паньгуаня — продление жизни императора. Паньгуань исправил единицу на тройку в записи о сроке его жизни, и благодаря этому император прожил лишние 20 лет. На картинах Паньгуаня обычно рисовали в красном халате с поясом, украшенным нефритом, с магическим мечом, с изображением семи звезд (Большой Медведицы) в руке. На картинах Паньгуань замахивался на летучую мышь, что истолковывалось как выражение досады по поводу того, что счастье пришло слишком поздно (слова «счастье» и «летучая мышь» в китайском языке сходны по звучанию). Сочетание гражданского халата с кольчугой, в которую он облачен (признак военного чиновника), означает полное совершенство Паньгуаня и в гражданских, и в военных делах, его всестороннее могущество. Этого бога, вершителя человеческих судеб, изображали то разрубающим мечом чертей, то в виде веселящегося повелителя бесов, коему последние демонстрируют полнейшее послушание: катают его на повозке, угощают вином, танцуют перед ним или разыгрывают пьесы. Нередко на народных картинах Паньгуаня рисовали с обнаженным большим животом — символом полного довольства. Изображения Паньгуаня вешали на створках дверей, считая, что таким образом можно защитить комнату от проникновения нечисти.

Божества-покровители профессий и ремесел
В более поздние времена количество божественных покровителей, которым поклонялись жители Поднебесной империи, неуклонно росло, по мере того как все сложнее и разнообразнее становилась человеческая деятельность.

Божества-патроны, то есть покровители, содействующие той или иной группе лиц, объединенных главным образом по профессиональному признаку, были в Китае чрезвычайно многочисленны. Своих патронов имели буквально все: чиновники, врачеватели, музыканты, торговцы, ремесленники, крестьяне и даже нищие. Процесс обожествления того или иного покровителя был чрезвычайно прост. Всякий раз, когда та или иная группа людей нуждалась в божественном патроне, находился древний мудрец или герой, бессмертный даос или обычный человек, тем или иным образом прославившийся. Количество патронов сильно возрастало за счет огромных размеров страны и довольно сильной обособленности различных ее районов, во многом отличавшихся друг от друга. Это означало, что патроны одних и тех же групп людей могли быть разными в многочисленных провинциях Китая. Разумеется, некоторые из наиболее значительных и известных божеств-патронов имели всекитайское распространение и одинаково почитались по всей стране. Как правило, этими патронами были наиболее известные личности, как легендарные, так и исторические.

Гуань-ди
Одним из самых популярных, всенародно чтимых божеств-патронов был Гуань-ди, чье покровительство простиралось над целым рядом профессиональных и социальных групп населения Китая.

Историческим прототипом Гуань-ди был полководец Гуань Юй, прославившийся бесстрашием и верностью своему правителю Лю Бэю. Отважный воин, смелый борец за справедливость, Гуань Юй прославился в веках безукоризненной честностью и верностью. Дав клятву на верность своему другу Лю Бэю, позже ставшему правителем одного из трех государств эпохи Троецарствия, Гуань Юй остался верен ей, даже будучи в плену у врагов.

Эта легендарная верность и честность вкупе с другими традиционными добродетелями, приписанными молвой Гуань Юю, получили со временем широкую известность в народе. Слава Гуань Юя впоследствии переросла в настоящий культ религиозного типа.

Возникли легенды о его чудесном рождении из крови казненного дракона, которую набрал в свою чашу буддийский монах. По другой версии, перед рождением Гуань-ди над домом его родителей кружил дракон. Родившийся младенец обладал настолько буйной, неистовой силой, что родители заперли его в пустом доме. Однако Юй-ди сбежал и совершил свой первый подвиг, убив начальника уезда, творившего произвол. Чтобы стража не узнала его и не могла схватить как убийцу, Гуань-ди вымыл лицо водой из источника, и оно сразу же стало темно-красным. По другой версии, лицо его было красным от рождения, так как чашу с кровью дракона, где шло превращение, открыли на день раньше срока.

Императоры различных династий, принимая во внимание именно его конфуцианские добродетели, а отнюдь не военные доблести, жаловали Гу- ань Юю один за другим высокие почетные титулы, пока, наконец, в 1594 году он не был удостоен высочайшего в стране титула ди (император). Гуань- ди стал почитаться в качестве могущественного бога войны. По повелению императора изображения Гуань-ди должны были висеть в каждом воинском шатре и использоваться солдатами в качестве талисманов. Хотя за свою долгую историю Китай вел немало войн, образ полководца в Китае никогда не был окружен романтикой. Военный никогда не был социальным идеалом в стране — им всегда был грамотей-чиновник. Поэтому и в боге войны ценились прежде всего его гражданские, «моральные» добродетели, а не воинские доблести. Среди почитателей Гуань-ди преобладали люди весьма мирных профессий, он чаще рассматривался в качестве покровителя страждущих, патрона литературы, защитника торговли и богатства, даже покровителя буддизма. При таком обилии патронажных функций основное занятие бога войны отходило на второй план. Буддисты изображали его в качестве грозного стража в своих монастырях, а даосы приписывал ему способность отвращать демонов. Конфуцианцы чтили Гуань-ди как покровителя ученых-литераторов, что, видимо, связано с рассказами о его особой любви к летописи «Вёсны и Осени». Поскольку Гуань-ди одно время жил продажей соевого сыра, торговцы этим товаром почитали его своим богом-покровителем. Все торговцы почитали его в качестве бога богатства, его изображения висели в лавках, ему клялись, создавая дело на паях. В деревне его почитали и как бога-заступника, исцелителя от болезней, даже бога-подателя дождя. По крестьянским поверьям, он появляется у постели больного, дает ему золотые пилюли, прикладывает руку к телу, способствуя выздоровлению.

Храмов в честь Гуань-ди было построено необычайно много. Они строились почти в каждом городе и по обилию соперничали с храмами Конфуция и Гуаньинь. Даже в небольших деревенских храмах и кумирнях, где обычно размещались все важнейшие и популярнейшие божества, помощь которых может понадобиться посетителям, почти всегда находилось изображение (или табличка с именем) Гуань-ди. В день торжественных жертвоприношений в честь Гуань-ди размах праздничных торжеств и количество праздничных хлопушек- фейерверков были сравнимы лишь с новогодними праздничными традициями — настолько популярно было это божество в его функции покровителя страждущих и носителя благ для людей. В храмах Гуань-ди изображался обычно сидящим в центре с любимой книгой — летописью «Вёсны и Осени» Конфуция в руках, а по бокам стояли с оружием его помощник военачальник Чжоу Цан и приемный сын Гуань Пин. Особую магическую роль прорицателя предписывали Гуань-ди гадатели. Гаца- ние в храмах Гуань-ди по жребию считалось весьма действенным.

{xtypo_rounded2}

{/xtypo_rounded2}

Божество-покровитель шелководства
Однажды человек по имени Чжан Чэн проснулся ночью и увидел, что в южном углу дома стоит какая-то женщина. Неожиданно она поманила Чжан Чэна рукой и, назвавшись духом местности, сказала ему, что в этой комнате следует разводить шелковичных червей.

Она велела Чжан Чэну на будущий год в пятнадцатый день первой луны принести на ее алтарь кашицу из белого риса, обильно сдобренную жиром. Если он выполнит повеление, то шелковичных червей у него станет в сто раз больше. Сказав это, она исчезла.

Чжан Чэн последовал указаниям духа, после чего шелковичные черви каждый год рождались в большом количестве.
Боги-покровители человеческого здоровья

Особая группа божеств заботилась о здоровье людей. Имя Яо-ван («князь лекарств», «царь лекарей») присваивалось в качестве почетного титула знаменитым медикам древности, многие из которых почитались как боги-покровители аптекарей и врачевателей.

Медик Сунь Сымяо уже в детстве и юности отличался незаурядными способностями и усердием в учебе. Ему удавалось заучивать по тысяче слов в день, он изучал труды даосских классиков Лао-цзы и Чжуан-цзы, жил отшельником в горах и прославился своей способностью излечивать многочисленные недуги. Согласно легенде, однажды Сунь Сы- мяо, когда ему был сто один год, совершив омовение и приведя в порядок одежду и шапку, сказал, что он отправляется путешествовать в неведомые земли. Тут дыхание его прервалось. Больше месяца его тело было неподвижно, без признаков жизни, но не подвергалось тлению. Его положили в гроб, но когда заглянули туда, то увидели лишь одежду. Рассказывали, что несколько десятков лет спустя Сунь Сымяо видели в горах.

Сунь Сымяо приписывалось составление трактата по медицине «Тысяча золотых рецептов с комментариями». Сохранилась легенда, что Сунь Сымяо получил эти знания чудесным образом. Однажды некий буддийский монах, совершавший ритуал, чтобы вызвать дождь во время засухи, ранил озерного дракона, и тот, явившись в облике старца к Сунь Сымяо, попросил излечить его. Сунь Сымяо поставил условие — дать ему тридцать священных рецептов, хранящихся у дракона в подводном дворце. Дракон, несмотря на строжайший запрет Верховного небесного владыки передавать эти рецепты, выдал их Сунь Сымяо, который включил их в свой трактат.
В позднейшие времена эту историю рассказывали несколько иначе. Сунь Сымяо увидел однажды пастуха, когда тот пытался убить змею. Из сострадания к животному Сунь Сымяо спас змею, отдав пастуху свой плащ, смазал змее раны и отпустил в траву. Через десять дней перед ним появился всадник на белом коне, который от имени своего отца пригласил Сунь Сымяо в гости. Он посадил Сунь Сымяо на своего коня, и они немедленно очутились в подводном дворце Лун-вана, который хотел одарить гостя золотом и драгоценными камнями. Однако Сунь Сымяо отказался их взять. Тогда царь драконов преподнес ему медицинское сочинение, которое и легло впоследствии в основу трактата «Тысяча золотых рецептов».

Согласно другой версии, однажды Сунь Сымяо явился во сне императору и попросил 80 ляпов (около трех килограммов) порошка, исцелявшего от укуса ядовитой змеи. Проснувшись, государь послал человека с порошком в горы, и тот встретил Сунь Сымяо и вручил ему дар. Получив порошок, Сунь Сымяо указал пальцем на лежащий рядом камень, и на нем тотчас же проступили красные иероглифы — благодарность императору. Пока посол переписывал их, Сунь Сымяо исчез.

В храмах и на народных картинах Сунь Сымяо часто изображается с двумя юными помощниками, один из которых держит тыкву-горлянку с чудотворными пилюлями, а другой — листья целебных растений.

Другой обожествленный врачеватель, Бянь Цяо, получил от одного из бессмертных чудесные капли, благодаря которым уже через месяц Бянь Цяо мог видеть сквозь стены и проникать взором во внутренности человека. Впоследствии Бянь Цяо, согласно преданию, оживил принца царства Го, после чего слава о его искусстве распространилась по всему Китаю.
Покровителем медицины считался также Вэй Гу. Этот человек явился однажды в китайскую столицу в головном уборе из тонкого шелка, в шерстяной одежде, с посохом и дюжиной фляжек с лекарствами, висевшими у него на поясе и за спиной. Он щедро раздавал свои снадобья больным. Император призвал его ко двору и пожаловал ему титул Яо-ван.

Яо-ваном величали в народе также и Вэй Шанц- зюня. Это был даос, который бродил по стране с черным псом по имени Черный Дракон и занимался врачеванием. По легенде, один из высокопоставленных сановников лежал тяжело больной уже шесть лет. Однажды, очнувшись ото сна, он поведал окружающим, что ему явился даос с собакой на поводке и дал отведать какое-то снадобье. Болезнь отступила. Сановник нарисовал портрет даоса и совершил жертвоприношения в его честь. С тех пор Вэй Шанцзюню поклоняются как божеству-покровителю здоровья людей.

Культ Ло-шэнь («духи Ло») обязан своим происхождением удивительной истории, которая произошла с чиновником по имени Фан Энь, который попал в немилость и был сослан в отдаленную провинцию. Там он увидел, что народ страдает от бесчинств пяти братьев Ло, которые, однако, вдруг раскаялись и покончили жизнь самоубийством. Впоследствии Фэн Энь был помилован и собрался домой, но в это время у него на глазах появилась катаракта. Однажды во сне ему явились духи пяти братьев Ло, а когда он проснулся, то почувствовал, что зрение восстановилось. Фэн Энь построил храм в их честь, и туда стали приходить с просьбой об исцелении все, кто страдал болезнями глаз.

Древний солнечный бог Янь-ди, которого под именем Шэнь-нуна чтили как покровителя земледелия, считался также и богом-исцелителем. Шэнь-нун, проходя по земле, хлестал травы своей волшебной красной плетью, которая при этом меняла свой цвет в зависимости от того, какой травы касалась — ядовитой, целебной или бесполезной.

Согласно другому преданию, он пробовал различные травы на вкус, чтобы определить их свойства, и за один лишь день отравлялся семьдесят раз. Однако его сильное тело превозмогало яд. Рассказывали, будто у Шэнь-нуна тело было из прозрачного нефрита и можно было видеть все его внутренности.

Но однажды Шэнь-нун набрел на ползучее растение с маленькими желтыми цветами, вьющееся по стенам и изгородям. Яд этой травы оказался настолько силен, что от него умер даже Шэнь-нун. Так божественный земледелец и врачеватель пожертвовал своей жизнью ради блага человечества.

Боги богатства цай - шэнь
Боги богатства, называемые цай-шэнь, особенно почитались торговцами. Цай-шэнь, как и китайские чиновники, делились на гражданских и военных. В качестве гражданского цай-шэня в одних местах чтили легендарного героя Биганя, а в других — знаменитого богача Ши Чуна, славившегося также и своей ученостью. Основным военным цай- шэнем в большинстве районов Китая считали полководца Гуань Юя (Гуань-ди), но в некоторых местах в таком качестве выступал полководец и сановник Го Цзый. На народных картинах обычно изображали одновременно обоих цай-шэней (одного в одежде полководца вверху, другого в одеянии сановника — внизу) или сцену встречи гражданским цай-шэнем как хозяина дома военного цай- шэня. Такое изображение сулило его обладателю двойное богатство.

В качестве цай-шэня почитались и некоторые другие персонажи. Кроме того, боги богатства имели свою свиту. В нее входил, например, Лю Хай — бог монет. Когда-то, будучи простым смертным, он служил при княжеском дворе, но однажды к нему    явился бессмертный даос Люй Дунбинь, который наставил Лю Хая на путь даосского учения. Лю Хай стал отшельником. Он притворялся безумным, юродивым, пел и плясал. Изготовив пилюлю вечной жизни и приняв ее, он тотчас же упал бездыханный, а тело его начало постепенно исчезать. Так Лю Хай превратился в журавля и улетел в небо. Причина почитания Лю Хая в качестве бога монет была следующая. По народной легенде, бессмертный Люй Дунбинь однажды опустил свой пояс с привязанной на конце золотой монетой в колодец и велел Лю Хаю удить в колодце жабу. Это был враг Лю Хая, переродившийся в жабу и бывший в прежней жизни стяжателем. Жаба закусила монету, и Лю Хай вытащил ее из колодца. Вот почему он всегда изображался с трехлапой жабой — эмблемой наживания денег (слова «деньги» и «жаба» в китайском языке близки по звучанию). На народных картинах бог монет обычно изображался в виде смеющегося человека с распущенными волосами (символ отрешения от мира), с открытыми вислыми грудями и животом (символы святого, презревшего мир), одетого у чресел в лиственный покров и босого (признак отшельника, стремящегося стать небожителем). Одна нога у него поднята как бы для скорого и резкого движения, в руках шнур с нанизанными на него монетами, за последнюю из них держится, кусая ее, трехлапая жаба. Иногда бог монет стоит на жабе. Часто изображается также разбрасывающим монеты.

К свите цай-шэня принадлежат также Хэ- Хэ — божественные двойники. Их часто изображали на народных картинах улыбающимися, с распущенными волосами, блаженным взглядом, с рядом черт, напоминающих Лю Хая. Их постоянные атрибуты — лотос (хэ) и коробка (хэ) с сокровищами или деньгами. Изображения Хэ-Хэ вешали в доме во время свадьбы с целью пожелания согласия и единения супругам. Нередко Хэ-Хэ держат чудесное монетное дерево, поднос с драгоценностями.

Один из атрибутов божеств богатства — цзюйбаопэнь («ваза, или таз, собирающая сокровища»). Этот волшебный предмет представлял собой своеобразный вариант рога изобилия. Согласно одному из преданий, рыбак Шэнь Ваньсань ловил рыбу в реке Янцзы. В сети ему попалась плоская ваза для цветов. Рыбак подобрал вазу и решил кормить из нее собаку. Положит туда корм, собака ест, а еда не убывает. Однажды его старуха наклонилась над вазой и уронила туда золотую шпильку, и ваза тотчас же наполнилась до краев золотыми шпильками. Бросили в вазу монету, и она тотчас наполнилась деньгами. Вазу перенесли в дом и стали ею пользоваться для добывания денег и ценностей. Собрав огромное богатство, старики стали помогать своим близким, за что старик был назван живым Цай-шэнем.

В свиту бога богатства часто включали божество радости Си-шэня, которого изображали на народных картинах позади бога богатства со свитком бумаги, на котором крупно написан иероглиф «си» — «радость». Иногда Си-шэнь с улыбкой сгребал золотые и серебряные слитки в большую корзину.

В качестве одного из богов счастья почитался также Го Цзый — историческое лицо, прославленный сановник и полководец, дом которого считался образцом семейного благочестия. Все его сыновья и зятья занимали высокие посты в государстве, а сын Го Аи был женат на одной из принцесс. Го Цзый изображался на народных лубках в окружении семи сыновей с их семьями, живущими вместе с ним одним большим патриархальным домом, или с малолетним Го Аем, которого отец ведет ко двору.


{xtypo_rounded2}

Интересные фотографии, известные спортсмены, экспрессивные девушки, природа, автомобили и животные на сайте icamerist.ru
{/xtypo_rounded2}

Легенда о золотом крючке
Очевидно, не обошлось без вмешательства духов богатства и счастья чудесное происшествие с некой госпожой Чжан, в чей дом однажды залетела горлица. Птица остановилась возле постели хозяйки, и тогда госпожа Чжан произнесла заклинание: «Если твое появление, горлица, сулит мне беду, тогда взлети вверх, поднимая пыль. Если же это счастливый знак — заберись ко мне за пазуху».

Горлица залетела ей за пазуху. Госпожа Чжан стала ее нащупывать, но птица внезапно исчезла. Вместо нее женщина нашла на своей груди талисман — золотой крючок. С этого времени дети и внуки госпожи Чжан стали постепенно богатеть. Семья сделалась невероятно состоятельной.

Об этой истории узнал один купец. Желая завладеть волшебным крючком, он подкупил служанку госпожи Чжан. Служанка похитила крючок и отдала его купцу. Как только госпожа Чжан лишилась своего талисмана, она стала понемногу разоряться. Но, странное дело, купец не получил никакой пользы от золотого крючка. В его жизни наступила череда невзгод, и он познал бедность. Наконец кто-то объяснил ему, что силой или хитростью невозможно обрести благоволение Небес. Купец вернул талисман законной владелице, и дела ее семьи снова пошли в гору.
Вэнь Чан — покровитель литературы и ученых

Одним из наиболее популярных и высокопоставленных богов-патронов был Вэнь Чан, покровитель литературы и ученых (вэнь — «литература», чан — «блестящий»). Он ведал всеми литературными делами, в том числе и экзаменами, сдача которых давала право занять чиновничий пост.

Считалось, что исторический прототип Вэнь Чана с юности выделялся блестящими способностями, занимая высокие должности. После смерти он был обожествлен в качестве бога литераторов и учености. Фигура Вэнь Чана ставилась в отдельном киоте в конфуцианских храмах, во многих местностях в его честь строились храмы. Обычно Вэнь Чан изображался сидящим в одеянии чиновника со скипетром в руке, символизировавшим исполнение желаний. Рядом двое помощников — Куй-син и Чжу-и.

Чжу-и («красное платье») — земной представитель Вэнь Чана. Получение ученой степени, как считали, зависит главным образом от судьбы, которой и ведал Чжу-и — старик с длинной бородой, одетый во все красное. Он заглядывал через плечо экзаменующегося и тайно кивал головой, указывая, что следует писать в сочинении.

Другой помощник бога литературы — Куй-син («первая звезда») — отождествлялся с первой звездой созвездия Большой Медведицы. Куй-син изображался стоящим на правой ноге, при этом левая нога была согнута в колене и приподнята сзади. В правой руке у него была кисть, в левой — казенная печать или ковш Большой Медведицы. Его одежда состояла из повязки вокруг бедер и развевающегося шарфа на шее. Часто он изображался стоящим на спине гигантской черепахи Ао. По преданию, у Куй- сина было безобразное лицо. Когда он выдержал первым экзамены на ученую степень, ему полагалась аудиенция у государя, но, увидев его, император отказал ему в этой чести. В отчаянии Куй-син бросился в море, но Ао вынесла его на поверхность и спасла. Изображение Куй-сина ставили в особой башне на экзаменационном дворе.
О большом значении, которое придавалось грамотности и образованности, свидетельствует тот факт, что один из реальных полководцев, Мэн Тянь, был обожествлен в качестве бога кистей для письма, изобретение которых ему приписывалось.


{xtypo_rounded2}

Уважаемые родители! Вы наверное уже знаете, что лучшим отдыхом являются совместные прогулки с Вашим ребенком. Но для прогулок в теплое время года Вам необходимо купить детский велосипед с ручкой. Благодаря ему Ваш малыш сможет спокойно переносить долгие пешие прогулки.
{/xtypo_rounded2}

Лу Бань — покровитель архитекторов и плотников
Среди божеств, покровительствовавших ремеслам, выделялся знаменитый мастер древности Лу Бань — патрон плотников, архитекторов и мастеров по лаку. Его статус был очень высок среди других патронов: некоторые легенды называют его одним из министров общественных работ при Юй- хуан шанди. Лу Баню приписывали изобретение различных инструментов: пилы, рубанка, бура. Он научил людей навешивать двери. По одной из легенд, Лу Бань ходил к великому дракону Восточного моря и взял у него на время его прекрасный дворец, прикрепил его кольями к земле и оставил так навеки. С тех пор в Китае появилась мода строить дворцы с драконами на крышах. Древнее предание приписывает Лу Баню изготовление летающей деревянной птицы. По одной из версий, он сделал деревянного коршуна, на котором его отец приехал в город Ухуэй (современный город Сучжоу), где люди убили старика, приняв его за оборотня. В гневе Лу Бань смастерил деревянного человека, который указывал рукой на юго-восток, то есть на Ухуэй, и там началась страшная засуха. Местные жители умоляли простить их. Тогда Лу Бань отрубил у статуи руку, и пошел дождь.
Лу Бань также сделал для своей матери самодвижущуюся механическую деревянную повозку. Некоторые легенды приписывают чудесное мастерство и жене Лу Баня, а также его сестрам. Однако когда Лу Баню минуло 40 лет, он удалился в
горы Лишань (провинция Шаньдун), где изучал секреты магии. Ему приписывали постройку дворца для богини Си-ванму, ремонт небесных столбов и т. п. При постройке зданий зажигались ароматные куренья в его честь, а даосские монахи читали молитвы в то время, когда рабочие клали балки. Крестьяне почитали Лу Баня как создателя деревянного колеса для подъема воды на поля, а корабелы — как изобретателя лодки и весла. Его нередко почитали также кузнецы и гончары. Многочисленные храмы, посвященные Лу Баню, были построены по всей стране, что объяснялось широким распространением профессий, которым Лу Бань покровительствовал. В старом Пекине его день рождения праздновали в знаменитой Белой пагоде. Лу Бань в свое время реставрировал эту пагоду, когда ее крыша дала трещину и была готова обвалиться. Обе его жены — одна в черном одеянии, другая — в красном, считались покровительницами мастеров лаковых изделий (из черного и красного лака).


{xtypo_rounded2}

В общеобразовательной школе №43 г.Симферополя- женская команда по волейболу "Форсаж" заняла 2 место среди школ г. Симферополя.
{/xtypo_rounded2}

Боги-покровители ювелиров, золотых и серебряных дел мастеров
Историческим прототипом Бянь Хэ, покровителя ювелиров, был чиновник времен династии Чжоу. По преданию, Бянь Хэ однажды нашел на горе Цзиншань драгоценный нефрит и поднес его государю. Правитель не распознал в куске необработанной породы драгоценность, обвинил Бянь Хэ в мошенничестве и велел отрубить ему левую ногу. Когда на престол вступил другой государь, Бянь Хэ пытался поднести камень новому правителю, но тот велел отрубить ему правую ногу. По воцарении третьего государя Бянь Хэ, прижав к груди своей камень, зарыдал у подножия горы Цзиншань. Правитель послал человека спросить Бянь Хэ о причине его печали, и тот ответил: «Я скорблю не о том, что потерял обе ноги, а о том, что драгоценный нефрит называют простым камнем, а честного подданного — мошенником». Тогда государь приказал отшлифовать камень, и получился превосходный диск драгоценного нефрита (символ неба), который в его честь назвали Хэби — «диск Хэ».

Покровителем золотых и серебряных дел мастеров был даосский святой Дунфан Шо. Прообразом его был некий сановник, прославившийся как истолкователь чудес. Мать Дунфан Шо умерла на третий день после его рождения, а отец бросил его на дороге. Младенца на рассвете подобрала соседка.

Дунфан Шо уже в детстве творил чудеса: побывал в столице мрака, мчался верхом на тигре, повесил на дерево полоску материи, которая превратилась в дракона, встречался с богиней Си-ванму. Затем Дунфан Шо стал сановником императора У-ди, который беседовал с ним о достижении бессмертия и различных знамениях. Дунфан Шо не раз дарил государю чудесные диковины: звучащее дерево о десяти ветвях, волшебного скакуна, который некогда возил колесницу Си-ванму, разноцветную росу — напиток бессмертных. Однажды с неба спустился зеленый дракон, Дунфан Шо сел на него и поднялся на небеса.


{xtypo_rounded2}

В канун Нового года каждый из нас начинает уже задумываться чем он украсит свою натуральную или искусственную елку. Какие подарки он приготовит своим родным и близким.  Для многих Новый год был, есть и останется одним из самых лучших семейных праздников.
{/xtypo_rounded2}

Ню-ван—бог-покровитель крестьянского труда
К числу божеств, покровительствовавших крестьянскому труду, принадлежал Ню-ван («князь волов») — покровитель крупного рогатого скота. Историческим прототипом Ню-вана считался ученый, живший в суровую и неспокойную эпоху. Так случилось, что он разорился и лишился привычных занятий. Став земледельцем, он никогда не бил своего вола, на котором пахал. Если вол останавливался, ученый опускался перед ним на колени, и вол тянул плуг дальше. Изображения Ню-вана вешали подле конюшни или в помещениях для скота с охранительной целью.