ЛЯН ЦИ-ЧАО
В начале XX в. Кан Ю-вэй постепенно утрачивал авторитет среди реформаторов, и в противовес ему все больше выдвигалась фигура Лян Ци-чао.
Лян Ци-чао (1873—1929)—уроженец провинции Гуандун, из семьи мелких помещиков. С восьми лет начал учиться в школе старого образца в Гуанчжоу, где штудировал древние канонические тексты. Исключительно способный юноша, он в семнадцатилетнем возрасте, сдав государственный экзамен, получил ученую степень цзюйжэня. С 1890 г. стал учеником Кан Ю-вэя, познакомился с историей эпох Чжоу и Цинь, буддийскими учениями и «западными науками». Вольномыслие и прогрессивные взгляды Кан Ю-вэя оказали огромное влияние на Лян Ци-чао. В 1894 г. он вместе с Кан Ю-вэем приехал в Пекин, чтобы держать экзамен на соискание ученой степени цзиныии. То был тревожный год китайско-японской войны. Лян Ци-чао уже тогда общался с молодежью, исполненной патриотических чувств. К этому времени относится его знакомство с Тань Сы-туном, Янь Шэнь-сю и другими активными деятелями реформистского движения.
Лян Ци-чао принимал участие в подготовке текста «коллективной петиции» императору Цзай-тяню от имени 1200 ученых, обладающих ученой степенью цзюйжэнь. Вместе с Кан Ю-вэем он участвовал в создании Ассоциации усиления государства и некоторое время занимал должность секретаря ассоциации. В августе 1896 г. Лян Ци-чао, Хуан Цзун-сянь и другие основали в Шанхае журнал «Шиубао» («Современные задачи»). Редактором журнала был Лян Ци-чао, который выступал на его страницах со статьями. В первом же номере от 9 августа 1896 г. наряду с редакционной статьей «О пользе газет для проведения государственной политики» Лян Ци-чао опубликовал предисловие к своей книге «Общие рассуждения о реформах», в последующих номерах был опубликован полный текст книги, пользовавшейся большой популярностью.. К этому времени Ляп Ци-чао стал одним из признанных лидеров реформаторов.
Лян Ци-чао неоднократно подавал петиции императору, предлагая различные планы реформ. После аудиенции у императора ему было пожаловано звание чиновника шестого ранга и поручено руководить делом просвещения и культуры.
После поражения «ста дней реформ» Лян Ци-чао вынужден был тайно перебраться в Японию.
Кратко остановимся на его общественных взглядах до-1900 г.
В 1897 г. Лян Ци-чао написал работу «Общие рассуждения о реформах», пользовавшуюся большой популярностью среди патриотической молодежи. В предисловии к этой работе, опубликованном в первом номере журнала «Шиубао», автор писал: «Почему необходимо осуществить реформы государственных установлений? Потому что во всей вселенной нет ничего, что бы не изменялось. Смена дня ночью и ночи днем образует сутки, смена зимы летом и лета зимой образует год. Когда земля только возникли, она представляла собой раскаленную массу, но затем жар постепенно остыл, поверхность покрылась льдом, и в результате множества дальнейших преобразований появился земной шар... Совершавшиеся ежедневно многочисленные изменения привели к появлению человека.
Если бы изменений не происходило, вселенная и человеческий род сразу бы погибли. «Поэтому, — заключает Лян Ци-чао,— необходимость перемен есть всеобщий закон как и прошлого, так и настоящего... Этот всеобщий закон является естественным законом, он несоздан человеком». Реформы, по мнению Лян Ци-чао, есть историческая необходимость, без периодического обновления не может развиваться общество. Как нельзя один раз навсегда насытиться, так и нельзя, «один раз потрудившись, век не знать забот». В любом установлении через определенный период появляются недостатки, становится необходимым произвести изменения.
Таковы выдвинутые Лян Ци-чао теоретические предпосылки закономерности политических реформ в стране.
В условиях национального кризиса, после поражения в войне с Японией, Китай не мог существовать по-старому. Предстояли неизбежные перемены. Это стало ясно всем. Но какие следует провести реформы и каким путем — об этом шли горячие споры. Лян Ци-чао считал, что есть два пути: первый — реформы по инициативе самих китайцев, это путь к могуществу страны; второй — реформы по инициативе иностранцев, это путь превращения Китая в колонию.
«Между различными государствами на земном шаре установились контакты, которые постоянно ширятся, достигая с каждым днем все новых успехов. Таков неизбежный ход событий, и никто не в состоянии остановить его. Хотите ли вы реформ или нет, они все равно неизбежны. Те, кто поддерживает идею о необходимости реформ, получат право осуществлять их сами, обеспечивая сохранение своей страны, своей национальности и своей идеологии. Те же, кто не поддерживает эту идею, передают право на проведение реформ иностранцам и попадают к ним в кабалу». Результатом изменений по чужой инициативе окажутся либо потеря независимости, как было в Индии и Польше, либо раздел Китая державами, либо революции и крестьянские войны, которые Лян Ци-чао по примеру своего учителя Кан Ю-вэя не называл иначе как смутами. Ни того ни другого он не хотел.
Критикуя непоследовательность бюрократических планов реформ, выдвигавшихся Ли Хун-чжаном и другими высшими чиновниками, Ляп Ци-чао подчеркивал, что без образованных офицеров и солдат Китай не может создать сильной армии, без инженеров, техников не может разработать полезные ископаемые и строить железные дороги и пароходы. Для всего» этого приходится прибегать к помощи иностранцев. «Однако,— писал Лян Ци-чао,— мне не приходилось слышать от европейцев ни одного слова относительно необходимости изменения системы экзаменов, открытия учебных заведений, реформы чиновничьего аппарата, развития промышленности, открытия машиностроительных заводов, поощрения сельского хозяйства, оживления торговли».
План реформ прозападной «группировки самоусиления» Лян Ци-чао характеризовал как попытку «заделать щели и замазать муравейники, обеспечивая себе на время сносное существование». Однако все это не спасет страну от гибели, когда нагрянет буря.
По мнению Лян Ци-чао, «сущность реформ в воспитании талантов, воспитание талантов, зависит от открытия школ, открытие школ — от изменения «экзаменационнной системы», успех же всего этого зависит от преобразования бюрократическою режима». Школы, созданные прозападной группировкой, по его мнению, дают знание техники, иностранных языков и некоторых второстепенных предметов из области-военного дела, но не прививают глубоких знаний, а поэтому малоэффективны, не вносят существенного вклада в дело просвещения народа.
Лян Ци-чао предлагал создавать школы по «европейскому принципу при сохранении китайского метода просвещения». Он считал целесообразным ввести три типа учебных заведений: педагогические, политические и технические, необходимые стране для поднятия культурного, политического и научно-технического уровня кадров.
Кроме школ Лян Ци-чао призывал учредить «научные общества». «Истина лучше всего родится в коллективе,— писал он.— На Западе существуют коллективы трех типов: государственный коллектив — парламент; коммерческий коллектив — акционерные общества; творческий коллектив — научные общества. Ввиду того что без знаний не может существовать парламент и не могут быть созданы акционерные общества, основой должны стать научные общества».
«Научные общества», за которые ратовал Лян Ци-чао и прообраз которых был создан им в 1897 г. в провинции Хунань, фактически являлись политической организацией. Через их посредство Лян Ци-чао пытался проводить «новую политику» и организовать самозащиту провинции Хунань от империалистических сил в случае попытки раздела Китая.
От школ и научных обществ, способствующих просвещению народа, зависит, по мнению Лян Ци-чао, получение народом политических прав. «Если в прошлом узурпация прав народа начиналась с узурпации его знаний, то теперь расширение прав народа должно начинаться с расширения его знаний».
Лян Ци-чао не отдавал себе отчета в том, что главные причины темноты народных масс кроются в системе жестокой эксплуатации и угнетения. Называя просвещение предпосылкой получения прав, Лян Ци-чао фактически стремился удержать народ от политической борьбы за демократические права.
Восхваляя западный парламентаризм и парламентские формы, якобы существовавшие в древнем Китае, Лян Ци-чао, однако, выступал против скорейшего учреждения парламента в современном Китае. Для этого, по его мнению, страна еще не подготовлена ни по своему научному и культурному уровню, ни развитием народного просвещения. «Создание в Китае парламента в современных условиях,— утверждал он,— было бы равносильно открытию пути к смуте».
В отличие от других реформаторов Лян Ци-чао отчетливо видел различия между правами народа и правами господствующего сословия — шэньши. Предоставлять права народу он считал возможным только по мере постепенного повышения его культурного уровня, дать же право участия в политической жизни шэньши, по его мнению, следовало немедленно.
В научных обществах должны собираться ученые различных уездов для обсуждения политических проблем, подготовки конкретных мероприятий по проведению новой политики, разработки планов реформ и методов их осуществления. Одним словом, общества должны были изучать науки и в то же время заниматься практической деятельностью. Созданием сети такого рода обществ Лян Ци-чао предполагал предоставить возможность шэньши участвовать в политической жизни и помешать интеллигенции «злоупотребить идеей свободы», иначе говоря, участвовать в революционной борьбе.
«В нашем непросвещенном народе мало кто понимает истинный смысл свободы,— писал Ляп Ци-чао.—Если вспыхнет революция, она не только не принесет успеха, как в США, но причинит разрушения большие, чем во Франции и Испании. Хищники воспользуются случаем и немедленно приступят к разделу добычи. Таким образом, прежде чем Китай успеет приступить к преобразованию, он погибнет. Вот почему самой опасной идеей и самым негодным средством является революция».
В той же работе Лян Ци-чао выступал против антиманьчжурской борьбы, в то же время требуя от власти некоторых уступок ханьцам, которых он считал «высшей» расой. В частности, он высказывался за разрешение браков между маньчжурами и ханьцами, что, по его мнению, облагородило бы кровь нации.
Смешение культуры разных народов, по мнению Лян Ци-чао, также может лишь обогатить общую сокровищницу, при этом выявятся преимущества китайской национальной культуры и науки.
С уважением относясь к науке Запада, Лян Ци-чао в то же время считал необходимым сочетать ее с традиционными китайскими методами, давая предпочтение последним. «Опасность в настоящее время не столько от недостаточного проникновения западных наук, сколько от скорой гибели национальных наук»,— писал Лян Ци-чао.
В рассуждениях о соотношении национальной и западной науки Лян Ци-чао довольно близок к известным тезисам прозападной «группировки самоусиления», утверждавшим: «...национальные науки — основа, западные — польза».
Лян Ци-чао шире понимал термин «западные науки», чем его оппоненты, имевшие в виду только иностранную технику. Он стоял за изучение и политических доктрин, и религии, и идеологии. Он хотел, чтобы наряду с западными идеями в конкретных целях государственного строительства применялись и древние политические учения Китая. Лян Ци-чао надеялся, что при этом выявятся все преимущества, все величие идей Конфуция.
В статье «Китай будет сильным» Лян Ци-чао обличал порочную практику правительства, закрывающего доступ талантливым людям на административные и государственные посты, препятствующего развитию промышленности. Он предлагал выдвигать на ответственные посты в Китае китайских ученых и в необходимых случаях приглашать иностранных советников.
Высоко оценивая достижения западных стран, Лян Ци-чао в то же время обращал внимание на частые рабочие волнения на Западе. В Китае, полагал он, подобные явления невозможны, ибо китайские рабочие не столь требовательны, могут трудиться больше и за меньшую оплату.
Идейная платформа Лян Ци-чао отражала слабость китайской национальной буржуазии, только что вышедшей из недр феодализма. И все же реформаторские призывы Лян Ци-чао уже в этот ранний период расшатывали феодальные устои, выражали патриотические настроения и рост национального самосознания китайского народа. Так, в письме к У Тин-фану (китайскому посланнику в США) и в статье «О притеснении китайцев японцами» Лян Ци-чао решительно протестовал против дискриминации китайских рабочих в США и Канаде, против притеснений японскими властями китайских граждан в Нагасаки, Кобэ, Осаке и других городах. Лян Ци-чао обвинил маньчжурское правительство в неспособности защитить интересы своих соотечественников за границей.
Прогрессивная сторона учения Лян Цин-чао неразрывно связана с его активным участием в движении за реформы, которое внесло известный вклад в борьбу за обновление и возрождение Китая. Фактически став лидером китайских либеральных конституционалистов в начале XX в., Лян Ци-чао занимал должности редакторов печатных органов этой группировки: «Цинибао» (1901 г.), «Синьминь цунбао» (1902 г.), «Шибао» (1904 г.) —и одновременно сотрудничал в других периодических изданиях реформаторского направления. Он опубликовал целый ряд статей, из которых наибольшую известность получили: «Об изменении в государственной политической мысли», «О переходном периоде», «Законодательство и право», «Обращение к современникам», «Абсолютизм приносит монархии разнообразный вред, но никакой пользы». Самым крупным произведением Лян Ци-чао, обобщившим его взгляды, был трактат «О новом народе», написанный в 1902—1903 гг.
Лян Ци-чао резко критиковал правящую клику. Оп призывал даже к «большому разрушению», «большим переменам», что, несомненно, свидетельствует о популярности в то время среди передовой интеллигенции революционных лозунгов.
В 1898 г. в статье «О движении» Лян Ци-чао писал: «Мет ничего, что могло бы существовать без движущих сил... Электрическая энергия, звук и свет представляют собой безграничные и беспредельные движущие силы». Движущей силой общества, по представлениям Лян Ци-чао, становятся «инициативные выдающиеся личности, храбрые, самоотверженные рыцари и ученые, которым нужно предоставить широкий простор».
Эту мысль Лян Ци-чао развил в 1901 г. в «Биографии Кан Ю-вэя»: «Во всем неизбежно имеется первоначальная движущая сила, которая служит импульсом движения. Это движение вызывает реакцию, в результате которой вновь начинается ответная реакция, и так до бесконечности. В непрекращающемся движении рождается новый мир». В качестве примера автор приводит реформы 1898 г., которые расценивает как первоначальную движущую силу; против реформ выступили реакционные силы, кульминационным пунктом их выступления было будто бы... движение ихэтуаней. «А в настоящее время,— заключил Лян Ци-чао,— неизбежна новая реакция против этой реакции». В явно метафизической теории о возникновении «первоначальной движущей силы» и в теории о круговороте и «взаимодействии реакций» содержались некоторые рациональные мысли об изменяемости мира, о борьбе противоположностей. Теория Лян Ци-чао позволяла ему утверждать, что «с настоящего момента движение за обновление Китая повернуть вспять уже нельзя, как сдвинутую с места гигантскую скалу над пропастью, — она неминуемо рухнет вниз и не остановится, пока не достигнет дна».
В работе «О новом народе» Лян Ци-чао расшифровал свое понимание обновления. Это означает: «Обновить старое, традиционное и дополнить его совершенно новыми элементами». Выступая за новую мораль, новые законы, порядки, обычаи, литературу и искусство, он вовсе не предлагал отказаться от всего национального, самобытного. Напротив, он считал, что создавать новое возможно только на основе сохранения всех традиционных ценностей. Лян Ци-чао боролся против консерватизма и косности, за новаторство и реформы.
Отсутствие общественной морали и национального сознания Лян Ци-чао считал главным препятствием на пути формирования национального государства.
Незрелость национального самосознания китайского народа во времена Лян Ци-чао объяснялась, конечно, не духовной отсталостью китайского народа или недостатком воспитания его в духе идей национализма, а запоздалым развитием капитализма и замедленностью процесса формирования буржуазной нации. Сама же выдвинутая Лян Ци-чао идеи укрепления буржуазного национального государства, национальной консолидации, поднимаемые им на щит буржуазно-демократические представления о гражданском долге, патриотизме, которые противопоставлялись старым, феодальным, верноподданническим взглядам, — все это объективно, в конкретных исторических условиях Кита, было прогрессивным.
Обличая консерватизм и косность пассивность и упадничество, свойственные якобы китайской морали, Лян Ци-чао восхвалял новаторство, смелость, искательность, даже риск и авантюризм — качества, по го мнению, присущи! западной буржуазной морали. Он выступал против философии «покорности» — за философию «движения», против философии «самодовольства» — а философию «неудовлетворенности», против духа «уступчивости» — за дух «требовательности», против «примирения» — за «настойчивость», против «вялости» — за «ярость», против «уклонения» — за «ответственность», против «слабости» — за «мужество», против «покорности судьбе» — за «преодоление трудностей». Старая философия и мораль, прославленная учениями Лао-цзы, Конфуция и других мудрецов, по Лян Ци-чао, подлежит пересмотру. «Как жизнь или смерть человека, так и существование или гибель нации, — писал Лян Ци-чао, — зависят от четырех качеств: надежды, энтузиазма, разума, смелости», т. е. от качеств, присущих «новому народу».
Ратуя за гарантию прав личности, за гражданскую свободу, за равенство народностей, Лян Ци-чао подчеркивал, что все эти права могут быть добыты лишь в борьбе. «Совершенствование законодательства в Европе и Америке, как и утверждение конституций, отмена рабства, освобождение от крепостной зависимости, свобода труда, свобода верований — все это достигнуто в результате кровавых битв... Только там, где народ борется за законность, правительство вынуждено идти на уступки, — продолжал Лян Ци-чао. — Если мы хотим равноправия нашего государства с другими государствами, то необходимо прежде всего добиться равноправия граждан внутри страны. Только тогда сможет подняться наше государство».
Повторяя популярные тогда на Западе формулы социального дарвинизма, Лян Ци-чао писал: «Каждый человек добивается самоусиления, защищая свои права, — вот единственный закон общественного прогресса». И далее Лян Ци-чао утверждает, что «сила порождает право, победит тот, кто сильнее, а вопрос, кто прав и кто неправ, никакой роли не играет».
Лян Ци-чао призывал бороться за свободу «нового народа». «Понятие свободы противоположно понятию рабства,— писал он. — Процесс освобождения в Европе и Америке проявился в борьбе на четырех направлениях: политическом, религиозном, моральном и экономическом». Цели этой борьбы Лян Ци-чао формулировал в шести пунктах: равенство сословий; свобода всеобщего участия в политической жизни; свобода отделения колоний от метрополий; свобода вероисповедания; свобода строительства национальных государств; свобода выбора профессии. Однако в настоящее время для Китая актуальны лишь вопросы об участии народа в политической жизни (пункт второй) и о создании национального государства (пункт пятый).
Лян Ци-чао подразделял «свободу» на два вида: варварскую и цивилизованную. Первая — индивидуальна, любой человек, осуществив свое право на такую «свободу», может стать тираном, разбойником, смутьяном, врагом всего общества. В осуществлении такого рода свободы, считал Ляп Ци-чао, китайцы опередили всех других. Сущность цивилизованной свободы — в «беспрекословном подчинении личности обществу, закону». «Закон защищает нашу свободу и в то же время ограничивает ее, — писал Лян Ци-чао. — Цивилизованная свобода — это свобода в пределах законности, каждое действие индивидуума должно соответствовать ритму движения всего механизма, подобно шагу солдата в строю... Нельзя успешно конкурировать с внешним миром, когда нет порядка внутри страны, когда личная свобода противопоставляется общественной».
Лян Ци-чао преувеличивал значение законодательства как якобы универсального средства сохранения социальной гармонии, в нем он видел средство пресечения как произвола эксплуататоров, так и борьбы угнетенных масс против поработителей. Пропагандируя идею «цивилизованной» «общественной» свободы, он в то же время опасался «злоупотреблений словом «свобода» со стороны партии экстремистов, которая способна обратить это слово во вред прогрессу Китая».
{xtypo_rounded2}
Решили начать заниматься боевыми искусствами? И теперь подыскиваете экипировку? Не забудьте, что о том, как правильно выбрать боксерские перчатки вам лучше всего узнавать либо у опытных спортсменов, либо у продавцов-консультантов в специализированных магазинах. {/xtypo_rounded2}
Главным элементом «свободы» Лян Ци-чао считал развитие не экономических, а духовных отношений, которые якобы не зависят от первых. Для достижения «подлинной свободы» он полагал необходимым освободить китайцев от преклонения перед древностью (не все старое заслуживает заимствования, необходим критический подход), перед традиционными обычаями (человек не должен слепо подражать существующим порядкам, нравам, моде), перед обычаями окружающих (иметь собственное мнение и волю), перед новомодными увлечениями (не поддаваться соблазнам).
В учении о «новом народе» Лян Ци-чао выступал за воспитание в людях умения «управлять собой». «Кто не может управлять самим собой, тот неизбежно подчиняется другим,— писал Лян Ци-чао. — Животные подчиняются людям, дети — взрослым, дикари — цивилизованным, потому что они не могут управлять собой сами...» Произвол чиновничества и хаос в Китае, по его мнению, также вызваны неспособностью к самоуправлению. Необходимо понять, что «каждый должен управлять самим собой. Каждый коллектив должен управлять своим коллективом. Каждое государство должно выработать конституцию, обеспечивающую самоуправление народа. Каждая провинция, округ, волость, город должны иметь местные собрания, осуществляющие самоуправление. Самоуправление— основа всякого благоденствующего политического организма».
Лян Ци-чао специально останавливался на вопросе о порабощении китайского народа иностранными державами, называя это «национальным империализмом». Следует заметить, что Лян Ци-чао впервые в китайской литературе употребил термин «империализм», заимствовав его из западных источников.
В 1899 г. в статье «Об опасности раздела Китая» он писал: «Бывает открытый раздел, как раздел Польши между Россией, Пруссией и Австрией, бывает и скрытый раздел, как политика Англии и Франции в Египте. Когда я говорю об опасности раздела Китая, я имею в виду открытый раздел. Скрытый раздел Китая уже давно осуществлен европейцами». Далее автор напоминал, что железные дороги, речной транспорт, финансы, обучение армии — все это давно перешло в руки иностранных держав. «Где железные дороги построены иностранцами, там потерян суверенитет. Железные дороги — это острый нож, которым отторгается территория, каждый китайский солдат, обученный европейцами, прибавляет мощи иностранным державам». «Англичане противятся разделу Китая вовсе не из-за любви к нам, — продолжал Лян Ци-чао, — им просто нет смысла делить с другими державами китайский рынок... Во имя сохранения своей монополии англичане — за целостность Китая, но, если им станет выгодно, они выступят за раздел. Вся их политика зависит от обстановки».
Объясняя, почему иностранные империалисты поддерживают цинское правительство, Лян Ци-чао писал: «Европейцы хорошо знают, как обмануть наш народ. Они знают, что наш народ привержен к старым формам и титулам, к власти монарха. В случае изменения государственного управления неминуемы внутренние смуты. Исходя из этого, они решили поддерживать маньчжурское правительство и использовать его для угнетения нашего народа. Сами же европейцы останутся в стороне и, таким образом, пожертвовав маньчжурским правительством, извлекут для себя выгоду. Столь коварна их политика».
Лян Ци-чао изображал цинское правительство только жертвой иностранного давления, между тем дело обстояло сложнее: насквозь прогнившая цинская монархия нуждалась в империалистах как в союзнике, без которого не могла дольше сохранять свое господство. Вот почему борьба против маньчжурского монархического деспотизма оказывалась частью борьбы с империалистическим гнетом в Китае. Ляп Ци-чао игнорировал этот факт.
В учении о «новом народе» Лян Ци-чао трактовал выдвинутое им понятие «национальный империализм». Он писал: «В результате развития национализма в Европе с XVI до конца XIX в. он перерастал в национальный империализм. Что это такое? Это означает, что избыток национальных сил в стране неизбежно направляется вовне. Страна стремится к расширению экспансии на чужих землях, к превращению их в свои владения. Методы национального империализма могут быть различны: военные действия, торговля, миссионерство, но все они преследуют общую цель — завоевание господства».
Далее Ляп Ци-чао разъясняет: «Национальный империализм отличен от империализма старого времени, например от империализма Александра Македонского... Чингисхана, Бонапарта и др. Эти люди завоевали чужие земли, покорили слабые народы, руководствуясь личными побуждениями; национальный же империализм возникает от избытка национальной мощи. Первый —- результат властолюбия тирана, второй— продукт эпохи. Первый — временный, преходящий, как буря или гроза, второй — постоянный, углубляющийся день ото дня. К несчастью, Китай попал в водоворот этого течения». Каков же выход? Лян Ци-чао отвечает: «Сопротивляться». Для сопротивления национальному империализму иностранных держав, для спасения народа от бедствий и гнета необходимо не что иное, как проявление нашего собственного национализма. А это невозможно без «нового народа». «Если наши народная мораль, народный разум и народная сила будут такими же, как и у других держав, никакие угрозы иноземцев-врагов нам не страшны».
Несмотря на всю свою ограниченность, критика империализма со стороны Лян Ци-чао и его пропаганда «антиимпериалистического национализма» в конкретных условиях начала XX в. все же имели для Китая положительное значение. Но Лян Ци-чао исходил из социал-дарвинистской теории борьбы за существование и естественного отбора в человеческом обществе, толкуя империалистические притязания как развитие национализма, как борьбу за жизненное пространство. Выступая за китайский национализм, он допускал и его превращение в будущем в национальный империализм, направленный на покорение других Народов.
В учение Лян Ци-чао о «новом народе» включен раздел о прогрессе общества. Застой, консерватизм, препятствующий развитию страны, Лян Ци-чао объяснял следующими причинами.
1. Централизацией страны. По мнению автора, в эпохи Весен и осеней и Воюющих царств Китай переживал наивысший расцвет. После объединения страны в эпоху Цинь в результате централизации власти наступил регресс.
Превосходством ханьского народа над соседними народностями. Ханьский народ, утверждал Лян Ци-чао, был более развитым в культурном отношении, в результате чего ханьцы не удержались от самодовольства и перестали стремиться к прогрессу.
Усложненностью литературного языка, оторванного от разговорного. Языковые трудности препятствовали развитию образования, в результате богатейшее литературное наследие Китая оказалось доступным лишь незначительной части интеллигенции.
Длительным господством абсолютизма, ослабившим волю народа.
5. Унификацией идеологии.
Начиная с эпох Цинь и Хань в Китае установилась унифицированная конфуцианская идеология. Лян Ци-чао не отрицал достоинств конфуцианства, но был против абсолютизации его догм. Высокий уровень развития науки и культуры в эпохи Весен и Осеней и Воюющих царств он объяснял соревнованием различных школ.
Единственный путь преодоления отсталости страны Лян Ци-чао видел в «разрушении». Ссылаясь на Монтескье и других буржуазных просветителей, он доказывал, что во имя прогресса Америка и ряд европейских стран не остановились перед большими разрушениями, народ уничтожил семена старого строя, выкорчевал его корни. Лян Ци-чао требовал, чтобы китайский народ последовал этому примеру. «Чтобы спасти Китай и добиться прогресса, необходимо сокрушить тиранию, существующую в Китае много тысячелетий. Необходимо уничтожить логово, в котором гнездятся тысячи тысяч чиновников, хищных, как тигры и волки, жадных, как саранча, жабы и черви... Лишь в этом случае Китай сможет выйти на светлую дорогу прогресса».
Идеи Лян Ци-чао оказали огромное влияние на патриотическую молодежь, которая по-своему понимала смысл его выступлений. Она воспринимала их как призыв к действию, к свержению цинской монархии. Авторитет Ляп Ци-чао в начале XX в. необычайно возрос, он был подлинным властителем дум патриотической интеллигенции. Оппозиция Лян Ци-чао клике Цыси и Жун Лу была встречена общественностью как призыв к сверлению маньчжурского монархического деспотизма вообще. Это вызвало тревогу и недовольство среди единомышленников Лян Ци-чао. Видный реформатор Хуан Цзун-сянь в январе 1903 г. опубликовал на страницах «Синь-минь цунбао» (№ 24) «Письмо к Лян Ци-чао», в котором предостерегал его от «опасной игры».
Лян Ци-чао, вначале, видимо, стремившийся привлечь на свою сторону патриотическую молодежь и вырвать ее из-под влияния революционных партий, тоже увидел возможные последствия, понял, что своими «крамольными» выступлениями на деле лил воду на революционную мельницу. Теперь он счел нужным сделать к своей теории «разрушения» следующее добавление: «Для достижения прогресса имеются два пути: бескровный (в Японии) и кровавый (во Франции и других странах). Я возблагодарю небо, если в Китае разрушение окажется бескровным».
В 1879 г. Янь Фу вернулся на родину и вскоре поступил на работу в Бэйянский морской институт в Тяньцзине. Бэйяп-ский институт был создан Ли Хун-чжаном для подготовки национальных кадров военно-морских офицеров. Имея ранг государственного чиновника 4-го класса, Янь Фу получил доступ в круг высокопоставленных лиц. Он надеялся, что с помощью личных связей ему удастся осуществить некоторые реформы. Однако скоро он разочаровался в «сильных мира сего» и подверг резкой критике «прозападных» чиновников.
Поражение Китая в войне с Японией привело к острому национальному кризису. Под впечатлением этого тяжелого исторического урока Янь Фу, как искренний патриот, решительно присоединился к реформаторскому движению.
В 1895 г. Янь Фу опубликовал в журнале «Чжибао» статьи: «О стремительных переменах в мире», «Источники силы», «О путях спасения от гибели», «Опровержение Хань Юя». Главные мысли этих статей в основном соответствуют реформаторским идеям Кан Ю-вэя, Лян Ци-чао, Тань Сы-туна, с той только разницей, что названные лидеры реформаторов, получившие образование в китайских традиционных школах, не владели иностранными языками и знакомились с западными учениями по книгам, переведенным на китайский язык миссионерами. В отличие от них Янь Фу отлично знал английский язык, непосредственно наблюдал жизнь Европы, имел техническое образование, был в курсе научных достижений Запада. Работы Янь Фу своей убедительностью производили живейшее впечатление на патриотическую интеллигенцию.
В статье «О стремительных переменах в мире» Янь Фу подверг решительной критике консерваторов, выступавших за полную изоляцию Китая от внешнего мира, мечтавших, «чтобы паровые корабли не пересекали морей, летящие повозки не мчались по суше, чтобы китайцы до самой смерти не устанавливали отношений с другими народами, чтобы богатые вечно пользовались богатством, а беднота навечно смирилась с бедностью».
Янь Фу пытался доказать, что экспансионистская политика капиталистических стран по отношению к отсталому, феодальному Китаю является закономерностью мирового развития. «Закономерности не могут быть отменены выдающимися личностями, — писал он, — люди способны лишь познавать тенденцию развития закономерностей... и в соответствии с этим содействовать благополучию в мире». Чтобы преодолеть отсталость и поднять могущество Китая, необходимо заимствовать политические, экономические, научные и культурные достижения западных стран.
Предлагая реформы, Янь Фу предостерегал против поспешности в их осуществлении. Он предпочитал эволюционный путь, подобный естественному развитию органов или функций живого организма. Как и Спенсер, Янь Фу проявлял явную враждебность к социализму. Янь Фу писал, что в западных странах, несмотря на экономическую мощь, нравственные качества народа невысоки. «Там, как и в бедных странах, совершаются злодеяния и нарушаются законы, люди становятся нищими и бродяжничают. Поэтому и возникают партии, борющиеся за равномерное распределение богатства, зарождаются идеи, направленные против монархическо-чиновничьего режима». Но усилия этих партий, по мнению Янь Фу, тщетны, ибо истоки пороков западной цивилизации «следует искать во взглядах и нравах людей. Ведь установить равенство между знатными и незнатными, бедными и богатыми можно лишь тогда, когда все люди станут добродетельными, недостойных же будет немного; когда все станут образованными, а совершенно необразованных совсем не будет. Иначе, если бы сегодня в какой-либо стране распределили богатство между всеми людьми поровну, то завтра там вновь неизбежно возникло бы неравенство».
Янь Фу считал, что осуществление того или иного политического мероприятия, проведение в жизнь законов возможны лишь в том случае, когда эти мероприятия или законы соответствуют физическим, умственным и моральным качествам народа. Без этого соответствия все обречено на неудачу.
Идеалистическое представление о предпосылках общественного движения- и наивные рассуждения о буржуазном строе свидетельствуют об ограниченности мировоззрения Янь Фу, обусловленной как особенностями тогдашнего Китая, так и классовой принадлежностью самого мыслителя.
В соответствии со своими теориями Янь Фу предлагал для укрепления «физических сил» народа запретить курение опиума и бинтование ног.
Для «умственного развития» народа он рекомендовал отменить архаическую систему государственных экзаменов и ввести в школах преподавание «западных наук», связанных с практической жизнью. Бессмысленная зубрежка оторванных от жизни канонических текстов, равно как и шаблонные сочинения Ба гу, не только не способствует умственному развитию, но, наоборот, отупляет людей.
Для «обновления морали» народа Янь Фу считал необходимым пробудить в каждом китайце любовь к родине, добиться, чтобы все, как один, «слив свои силы и волю в единое целое, направили их на отпор внешнему врагу».
На Западе воспитывают людей, опираясь на непогрешимость бога, объяснял Янь Фу. По христианскому учению «все люди, от государя и вельмож до бедняков и обездоленных, — божьи дети, а из этого следует идея равенства... Поэтому управление массами основывается на общей для всех справедливости, ценится свобода... искренность и решительность». Вот почему на Западе, по мнению Янь Фу, «народ как хозяин, глубоко любит свое отечество, идет в бой с общим врагом, как на поединок с личным обидчиком».
На Востоке же проповедуются «принципы старшинства». Поднебесная управляется на началах «сыновней почтительности», продолжал Янь Фу. Вековое порабощение, безропотное подчинение повелителям привели к тому, что китайцы заботятся каждый только о себе. «Рабы подчиняются своему хозяину потому, что они вынуждены так поступать, а не из внутреннего убеждения, не из любви к своей стране, своему государству».
Для пробуждения у китайского народа любви к родине и заботы о процветании государства Янь Фу считал целесообразным «учредить в столице парламент и провести публичные выборы правителей уездов и областей по всей Поднебесной». Наивно полагая, что парламентаризм идеально обеспечивает свободу, равенство, братство, демократические права, Янь Фу писал: «Законы на Западе вырабатываются в нижней палате. Следовательно, народ исполняет добровольно взятые, а не навязанные сверху обязательства».
Необходимо следовать именно путем парламентаризма, подчеркивал оп, «если мы хотим воспитать в народе верность и любовь к отечеству, добиться расцвета просвещения; если мы хотим в полной мере использовать богатства нашей страны, проложить пути сообщения и развить торговлю, если мы хотим, чтобы люди... добились повышения своих моральных качеств».
Статья Янь Фу «Опровержение Хань Юя» (1895 г.) — смелый памфлет, изобличавший монархический строй. Объектом критики автор избрал трактат «Источник небесной истины» («Юань Дао») Хань Юя (768—824 гг.). Сочинитель трактата утверждал: «Правитель на то и правитель, чтобы приказывать, чиновники на то и чиновники, чтобы исполнять приказы и доводить их до сведения народа, народ же обязан служить повелителям, поставляя просо и рис, коноплю и шелк, изготовляя утварь и перевозя товары. Правитель перестанет быть правителем, если не будет приказывать, чиновники перестанут быть чиновниками, если не будут выполнять приказы и доводить их до сведения народа. Простолюдины же караются смертью, если перестают служить повелителям, не поставляют просо и рис, коноплю и шелк, не изготовляют утварь и не перевозят товары».
Янь Фу подверг теорию Хань Юя сокрушительной критике, напомнив мудрые слова Мэн-цзы («...самое ценное — народ; на втором месте — государство, государь же — на последнем»), а также Лао-цзы («...укравший крючок предается казни; укравший же государство становится правителем»). Действительно, продолжает Янь Фу, начиная с циньской эпохи самыми отъявленными насильниками и беззастенчивыми вымогателями в Китае были правители страны. Хань Юй же призывает почитать самого закоренелого насильника и вымогателя, чтобы он покойно восседал на троне и по своему произволу издавал указы, а огромные массы людей истощили бы свои силы и дух для удовлетворения его вожделений, а за малейший проступок им грозила бы смерть. «Разве такова в действительности воля неба? Разве таков источник дао?» — спрашивал Янь Фу. «Хань Юй помнит только об одном человеке, но забывает о миллионах», — писал Янь Фу. Его взоры были обращены на правителей династии Цинь, которые были крупнейшими разбойниками, похитившими государство у народа. Народ — подлинный хозяин в Поднебесной, значит, нужно сделать его слабым и глупым, чтобы он ни о чем не думал, не был способен к действиям и тогда правитель сможет навсегда оставить в своих руках украденное».
Яростно и смело обличая феодальный абсолютистский строй, Янь Фу не без идеализации говорил о правителях древнего Китая (до циньской эпохи) и о западных странах, где якобы «семь десятых важных государственных вопросов решает сам народ, а три десятых — правительство». Янь Фу выдвинул свою теорию о происхождении и функциях государства. Государственная власть возникла по необходимости, писал он, народ производил материальные блага, он был не в состоянии одновременно заниматься государственными делами: наказывать преступников, устанавливать меры объема и веса, строить городские стены и производить орудия обороны. Поэтому обязанности между правителем и подданными были разделены, «Народ избрал людей справедливых и мудрых и поставил их правителями», чтобы они специально занимались защитой народа, а подданные — пахотой, ткачеством, ремеслами и торговлей; часть же продуктов они выделяли на содержание правителя и чиновников. «Следовательно,—-делает вывод Янь Фу, — правитель и чиновники, наказания и войска появились после того, как возникла необходимость защищать народ... их появление связано с существованием зла в Поднебесной, а не добра». Но после циньской династии правитель и чиновники будто бы нарушили «общественный договор»: вместо того чтобы бороться со злом и защищать народ, они сами стали угнетателями.
Отступая от логики собственных рассуждений, Янь Фу не предлагал свергнуть тиранов, вернуть подлинному хозяину — народу — государственную власть, отнятую у него похитителями. Он рассчитывал на «самоисчезновение» правителя и чиновников. «Насилия, вымогательства и бедствия, — писал Янь Фу, — объяснялись тем, что не распространялась культура и не все следовали добру». Правитель и чиновники перестанут быть необходимыми, когда исчезнет зло, а этого можно достичь путем нравственного совершенствования, в результате распространения культуры и просвещения. Вот почему неправ Хань Юй, утверждавший, что «отношения «государь — подданные» вечны, как небо и земля».
«Значит ли это, что уже сегодня мы можем отказаться от правителей и чиновников?»—спрашивал Янь Фу и отвечал: «IIи в коем случае. Почему? Да потому, что еще не наступило такое время, не сложились привычки, народ не готов к самоуправлению. На это не способны даже образцовые государства Запада, что же говорить о Китае!» Причину неспособности народа управлять Янь Фу объяснял тем, что «эта способность еще не раскрылась, силы еще не окрепли, нравственность не достигла совершенства». Он предлагал «устранить все, что мешает такому развитию... Все, что препятствует достижению богатства и могущества, и день ото дня все более привлекать народ к участию в управлении государством». Ни в коем случае «нельзя цепляться за древние книги, тем более за установления, созданные после циньской династии».
Если удастся осуществить реформы, утверждал Янь Фу, то через тридцать лет в Китае наступит умиротворение, методы управления усовершенствуются, а через шестьдесят лет Китай сможет соперничать в богатстве и могуществе со странами Европы.
Опубликованный в 1895 г. памфлет «Опровержение Хапь Юя», как и другие работы Янь Фу, получил огромный резонанс в среде передовой интеллигенции. Эти работы были самым первым выступлением, пропагандирующим радикальную демократическую идею в Китае, если не считать статьи известного прогрессивного деятеля Чжэн Гуань-ина «Предостережение об опасностях, угрожающих в цветущее время», в которой был выдвинут план создания парламента. Но идея автора была достаточно умеренной. Он предлагал объединить усилия монарха и народа во имя умиротворения страны. Работа Тань Сы-туна «Учение о гуманности», написанная в 1896—1897 гг. и развивавшая смелые демократические идеи, тогда еще не была опубликована.
Теория эволюции Гексли стала •одной из главных идейных основ реформаторского движения. В пространных комментариях к труду Гексли Янь Фу снова развивал мысли о том, что в обществе, как и в природе, господствует закон естественного отбора; в борьбе между расами и государствами выживают сильные; «европейские народы сильны своим моральным, интеллектуальным и физическим развитием; туземцы Америки и Австралии были покорены из-за своих слабостей и пороков». Если Китай не желает оказаться в их положении, он должен возродить свое национальное могущество.
Между тем сам Янь Фу принимал весьма скромное практическое участие в движении за реформы в конце XX в. и придерживался более умеренных взглядов, чем Тань Сы-тун, Лян Ци-чао, даже Кан Ю-вэй и другие реформаторы. В 1896 г. Янь Фу был в числе учредителей института русского языка в Тяньцзине и института Тун И в Пекине, готовившего кадры для реформаторского движения,— там изучались «западные науки», преподавались европейские языки. Институту покровительствовал император Цзай Тянь. Янь Фу время от времени читал в институте лекции. При его содействии была создана большая библиотека со значительным фондом литературы на западных языках, а также хорошо оборудованная лаборатория. Впоследствии институт присоединился к организованному в 1898 г. столичному университету (Цзинши), предшественнику Пекинского университета.
В ноябре 1897 г. Янь Фу вместе с ВанСю-чжи, Ся Цзэнь-ю и другими основал в Тяньцзине ежедневную газету «Го вэнь бао». Кроме обширных статей по международным и внутренним вопросам в газете печаталась информация на злободневные политические темы. В качестве приложения к газете выпускался ежедекадник «Новости страны» («Го вэнь хуйбянь»). «Го вэнь бао» наряду с «Ши у бао» в Шанхае, редактировавшейся Лян Ци-чао, была основным печатным органом реформаторского движения. После поражения «ста дней реформ» газета была запрещена.
Весной 1898 г. Янь Фу написал письмо к императору, изложив в нем свой план реформ (письмо не было передано).
В сентябре 1898 г., по рекомендации видных сановников, сочувствовавших реформаторскому движению, Янь Фу получил аудиенцию у императора Цзай Тяня, во время которой высказал свои мысли и предложения. Практических последствий эта беседа не имела, так как спустя неделю император был отстранен от власти.
После поражения реформаторов Янь Фу не был репрессирован, поскольку власти не считали его активным участником движения.
Идейная платформа Янь Фу имела существенные противоречия. Если Тань Сы-тун и другие представители левого крыла реформаторов считали, что реформы должны начаться с введения конституции и созыва парламента, то Янь Фу утверждал, что следует начать с просвещения народа, с его морального, интеллектуального и физического воспитания.
Характерен эпизод встречи Янь Фу с Сунь Ят-сеном в Лондоне в 1905 г. Янь Фу заявил: «Китайский народ отличается настолько скверным характером и настолько некультурен, что при проведении реформ, при ликвидации какого-нибудь одного порока выявятся другие. Единственно правильный путь — медленное, постепенное обновление народа, которое следует начать с просвещения». Сунь Ят-сен ответил: «Ожидание, пока мутная вода в реке сама очистится, потребует еще много человеческих жизней. Вы мыслитель, а я практический деятель».
Комментируя книгу Адама Смита «Богатство народов», переведенную еще в 1898—1900 гг., Янь Фу предлагал полную свободу частного предпринимательства, высказывался против правительственного контроля и против государственных предприятий. Там же Янь Фу выступал против привилегий иностранцев в Китае, за отмену консульской юрисдикции и кабальных таможенных соглашений. Он обрушивался на коррупцию и злоупотребления чиновников, однако приводил прежние доводы против учреждения парламента в Китае.
Янь Фу не понимал прогрессивного значения национализма в угнетенной империализмом стране, не видел в нем проявления национальной консолидации. Рост национального самосознания китайского народа явился результатом растущего сопротивления иностранной империалистической агрессии и маньчжурскому феодальному деспотизму. Национализм в ту историческую эпоху объективно способствовал развитию освободительной борьбы народных масс. Выступая против национализма как якобы реакционной идеологии патриархального строя, Янь Фу в действительности сам становился на сторону апологетов феодального Китая. Если раньше оп выступал против мертвых канонов, за современную практическую науку и культуру, то теперь, напротив, он всячески восхвалял учение Лао-цзы о чжигу — сохранении старины, усматривая в древней китайской культуре общие черты с современной западной.
Взгляды Янь Фу, таким образом, утратили былой прогрессивный характер и переродились в консервативную идеологию. Однако произведения западных буржуазных мыслителей, переведенные им на китайский язык, сыграли огромную роль в развитии общественной мысли Китая.
Воззрения Кан Ю-вэя, Лян Ци-чао, Янь Фу и других ведущих деятелей либерального направления в начале XX в. более не отвечали потребностям исторического развития Китая. Стремительная деградация и расслоение лагеря реформаторов объясняются постепенным вытеснением либералов в среде патриотической молодежи и интеллигенции новыми, более прогрессивными, революционно-демократическими силами.